vagabondgirl: (школа)
       Я всегда любила учиться, но никогда не любила школу — и как само здание, и как искусственным образом сформированную "естественную" жизненную среду, и как институт унижения и обезличивания.
       В галерее моих воспоминаний школа представлена пространным серым пятном (хотя, надо сказать, неоднородно-серым — серый вообще цвет весьма сложный), с редкими разноцветными вкраплениями.



Бо́льшая часть моих школьных лет прошла в средней школе №7 города Петропавловска-Камчатского. В те времена она имела громкое имя, гордилась своей историей и спортсменами. Даже попала я туда "по блату" (Алиса, — если ты это читаешь, — твоя мама помогла), потому что по районному делению мне полагалось идти в школу другую (тогда строго было).

***
Очень хорошо помню первое сентября в первом классе. (Все остальные — весьма смутно.) Я была единственной девочкой с короткой стрижкой и без бантов.
После линейки мы с мамой пошли фотографироваться в фотоателье. Мне пристегнули чужие банты — потому что фотографироваться без бантов считалось неприличным.

***
 У меня совсем мало школьных фотографий. Разве что только коллективные, сделанные специально приглашённым общественным фотографом. Самая нелюбимая — из пятого класса: все дети сидят бок о бок на гимнастических скамейках, а я — на высокой табуретке. Табурет на фото не виден, зато я кажусь выше всех на полтуловища.
У большинства девочек — дурацкие рейтузы, надетые под школьные платья. (Под рейтузы надевались ещё и тёплые колготки, если что.)

Почему-то до сих пор... )
vagabondgirl: (Default)
                                                                                  " Лет двадцать назад мне случалось выходить замуж  за
  мужчин, которых нынче я бы не пригласила к себе на обед."


       Время от времени у меня появляется желание написать книгу под названием "Сто вещей, которые не нужно делать мужчине, чтобы женщина не подумала, что рядом с ней эээ... ну, не тот, кто нужно". Может быть, когда-нибудь я её и напишу. А пока, под жизнерадостный мотив вышеупомянутого жанра, расскажу сердцещипательную историю, воспоминания о главном герое которой не теряют яркости со временем.
      
       Некогда осенью один человек предложил мне съездить с ним в красивый древний холмистый город на Ближнем Востоке. Осень была прекрасной, мужчина мне очень нравился, а предполагаемый к посещению город был весьма интересен в этнико-историческом аспекте.     
       Подозревая, что мужчину волновал только секс мало занимала культурно-познавательная сторона поездки, я самостоятельно разработала наши пешие маршруты, разметив на карте траектории перемещения, оценив расстояния и обозначив обязательные для осмотра примечательности. Я не была уверена, что мужчина физически подготовлен ко многим километрам пути, поэтому осторожно высказала ему свои пожелания о том, что хотела бы исследовать город пешком. Мужчина мне не перечил, так же как и не был против составленной мной туристической программы.
       Но в первый же день нашего путешествия мои иллюзии не выдержали встречи с реальностью: мужчина решил, что отдать роль путевожатого бабе дуре ниже его достоинства женщине он не может. Так, он рассудил, что лучше всего начинать знакомство с городом, обходя его вокруг по пустынному объездному шоссе.
       Дорога была живописной: вдоль неё располагались военные объекты, и с вышек за нами пристально наблюдали одетые в каски и бронежилеты камуфлированные смуглолицые автоматчики. Мы прошли многие километры, не раздражая глаза разнообразием ландшафтов.
      ДАЛЬШЕ )
vagabondgirl: (с кружкой)
       На выборах в качестве избирателя я не была ни разу. Даже если утопически предположить, что "всё по-честному" и победителя определяют не силы финансовых потоков от кандидатов, а голоса избирателей, то сам по себе принцип всеобщего избирательного права кажется мне абсурдным. Да и от политики меня тошнит. Физиологически. Но если бы не тошнило, то я бы всё равно не знала, за кого голосовать.
       Зато я с трепетным пиететом отношусь с людям, имеющим твёрдую гражданскую позицию и бескомпромиссные политические убеждения, - таким, как моя соседка Антонина из второго подъезда и её престарелая мать, баб Шура. У них на двоих есть пара российских паспортов, одна загипсованная рука, две больных ноги и безграничное чувство патриотизма, с которыми они в воскресенье и ездили голосовать в Генконсульство РФ, внеся свой значительный вклад в формирование благополучия великой державы, в которой жить никогда не собираются.
       Cегодня я их встретила возле дома, и они мне, как своей коллеге по тёмно-красному документу с двуглавым орлом на обложке в тылу врага, добровольно доверили тайное: рассказали, кому отдали свои избирательные голоса. Антонина голосовала за Миронова, потому что "у него лицо интеллигентное, благородная седина и вообще - приятный мужчина"; а баб Шура - за Зюганова, ибо "при коммунистах по телевизору голых баб и другое срамное не показывали". А Путин им не нравится: "веры больше ему нет - в церкву молиться ходит, жену законную имеет, а сам прелюбодейстует - вон и гимнасточку обрюхатил".
       Но я не об этом написать вообще хотела, - хотела рассказать три недлинные истории.

История первая. Короткая

       День выборов в моём пионерском детстве часто бывал особенным: мы, пионеры, парами несли торжественное дежурство у избирательной урны, приветствуя пионерским салютом каждый акт опускания бюллетеня в щель. Это была сакральная миссия, в награду за выполнение которой мы могли отовариваться в буфете избирательного участка, где продавали целлофановые снежинковидные салфетки и зеленовато-бурое заливное в жестяных формах, с куском варёной оранжевой морковки в середине. Однажды я принесла домой и то, и другое, но маминой восторженной радости почему-то не запомнила.

История вторая. Дурацкая

       Когда-то, ещё учась на третьем курсе, я работала в гостинице - как считалось, лучшей в городе, поэтому разных важных людей селили именно туда. Дело было в 95-ом году, и в наши края приехали с агитационной кампанией представители одной из самых популярных в те времена партий. Понятно, что поселились партийные посланники у нас.
       Это были щедрые и добрые люди: за время своего проживания они скупили весь гостиничный запас алкоголя и презервативов, несмотря на трёхкратные наценки на товар, а также обеспечили высокооплачиваемой работой огромное количество городских путан.
       А один из делегатов каждое утро радовал прохожих демонстрацией неприкрытой красоты своего фаллоса в проёме открытого окна гостиничного номера, - о чём то и дело сообщали звонками на администраторский пост граждане, ослеплённые созерцанием прекрасного.

История третья. Лирическая

       Дело было во время первого периода формирования Совета Федерации. Моя камчатская подруга Олечка познакомилась с мужчиной. Мужчину звали Вячеславом, от него сильно пахло одеколоном "Командор", и было ему лет около пятидесяти. Последний нерадостный факт компенсировался мужчининой интеллигентностью, оранжевыми "Жигулями" и знанием поэзии Мандельштама, Пастернака и избранных проникновенных мест из Есенина. Мужчина катал Ольгу на авто, исполнял романсы меццо-характерным тенором и поэтически воспевал её красоту.
       Через некоторе время мужчина попросил Ольгу пригласить свою какую-нибудь институтскую подругу, чтобы кататься на оранжевых "Жигулях" втроём. Конечно же, Олечка пригласила меня, и мы поехали с мужчиной на океан, - в силу своих юных девических лет не заподозрив ничего дурного.
       На пустынном океанском берегу Вячеслав декламировал стихи, оттачивал свой вокал песнями про отцветшие хризантемы, душистые гроздья акации и светящийся в тумане костёр, а потом пригласил нас к себе в гости на ужин, и мы, доверившись безупречному романтическому образу нашего знакомого, приняли приглашение.
       Пока Вячеслав отваривал говяжий язык (именно он предполагался к ужину) и поливал себя добавочными дозами одеколона, к нам с Олечкой впервые пришли мысли о подозрительном бескорыстии нашего лирического героя и о возможной грядущей расплате за бензин, романсы, Пастернака с Мандельштамом и даже за "Командор". Язык мы на всякий случай решили не есть и засобирались домой...
     ...На выходе Вячеслав таки предъявил нам счёт: стопку бланков для сбора подписей за свою кандидатуру в верхнюю палату Федерального Собрания от Камчатской области. Предполагалось, что бланки мы заполним данными студентов нашего института и тем поможем обеспечить Вячеславу "проходной балл" в рай.
vagabondgirl: (капюшон)

       Непогода никогда не портит моё настроение. Дождь, например, я просто люблю, а со снежными бурями вообще связаны несказанно сладкие моменты моего камчатского школьного детства.
       Обнаруженные рано поутру, ещё затемно, свежие снежные завалы за окнами, бешеные многоголосые порывы ветра, качающиеся провода с налипшими на них массивами мокрого снега и колышущиеся во все стороны деревья обычно всегда являлись предвестниками незатейливого, но бесспорного счастья.
       "Ура! Ура! Пурга!" - ликовала я и с заблаговременным удовлетворением начинала поглядывать на радиоприёмник, ожидая, что привычный эфир вот-вот прервёт хорошо поставленный голос официальной тётеньки и донесёт блаженную для моих нежных розовых ушей информацию: "Внимание! Послушайте объявление! Из-за неблагоприятнных метеоусловий занятия во всех классах школ города отменяются! Повторяю..."
       Впереди был день без ненавистной школы, уроков  и обязательств, и можно было читать разные книжки сколько хочешь, а чуть позже, когда стихнет пурга, - а она всегда стихала, - выбираться на улицу, чтобы рыть снежные ходы в липком снегу и прыгать с гаражей в глубокие сугробы...
      
       А сегодня у нас в Крыму из-за "сильных морозов" тоже отменили занятия в школах. Аж до следующего понедельника. Привет, Якутск! Привет, Новый Уренгой! И Салехард, на всякий случай, тоже привет!

vagabondgirl: (у моря)

                                                              Пролог

       Мне тут посоветовали не писать сентиментальных постов. Объяснили, что не к лицу.  Жираф большой Профессиональный психолог, между прочим, - ему видней. Три раза уже сказал: сначала намекнул, потом потребовал поудалять неподобающее, после разгневался и даже, наверное, всплакнул от неудовлетворённости. Не люблю, когда люди расстраиваются, поэтому слезливо-чувствительное буду впредь стараться чаще прятать под замок с привлечением опции Custom Friends Groups.

       У меня есть подруга Ксения К., которая считает себя королевой курьёзов. Рассказывая свою очередную историю с географией, она печально вздыхает, будучи уверенной, что всё прекрасное происходит только с ней. Знаю, Ксюша, что ты прочтёшь нижеследующее и, может быть, немного порадуешься.


Не сто фактов обо мне

       Родилась я в мае, а моё свидетельсто о рождении было выдано в августе, потому что мне три месяца не могли придумать название. Каждую неделю у меня было новое имя, и так - раз двенадцать, пока мой папа (который находился тогда в беринговоморской минтаевой экспедиции) не прислал на берег радиограмму: "Называйте Вероникой тчк".
       Эта история наложила на мою жизнь небольшой отпечаток: время от времени выясняю, что не все люди из тех, с кем я долго и много общаюсь, точно знают, как меня зовут.

       Когда мне было четыре года, я провалилась в дырку деревенского туалета. Чудом самостоятельно выбралась, но не смогла спасти правый красивый новый туфель, который пал героической смертью. В эпоху тотального дефицита это была большая утрата.   

Ещё факты )

vagabondgirl: (школа)

       Однажды в далёком краю оленей и короткого, но малоснежного лета жила-была девочка. По тем временам, объективно говоря, не самая плохая девочка была: в октябрятах ходила, потом в пионерах, училась на "пятёрки", приводов в милицию не имела, в дурных компаниях не состояла, курить не пробовала, много разных книжек читала, активно занималась спортом и музыкой с рисованием; а если не дай бог ресницы красила, то потом в подъезде перед приходом домой тушь обязательно стирала, чтобы маму не расстраивать.
       Была, правда, у девочки одна страшная тайна, которую она только и могла доверить, что своему девичьему дневнику, который тщателно прятала за книжным шкафом в своей комнате. Среди невинных заметок о школьных делах и наблюдениях за живой и неживой природой в дневнике тихо укрывалась запись о том, что во время летних каникул в другом городе девочка - о ужас! - целовалась с мальчиком. Между прочим, один раз всего, и даже вовсе не из-за непристойной эротической страсти, а в знак преданной дружбы перед своим отъездом на прощание.
       И вот, прямо в разгар девочкиного пубертатного периода, пришла пора ей в комсомол вступать. Не то чтобы девочку прямо всю измучил политический идеологический зуд, но, во-первых, в зачинных рядах класса заиметь комсомольский значок было примерно так же круто как какой-нибудь МacBook Pro по нынешним временам, а, во-вторых, девочке очень хотелось порадовать свою маму, которой казалось, что все безупречные девочки достались другим мамам, а ей перепала очень неважнецкая.
       И вступила девочка в комсомол, и домой из райкома комсомола шла вся из себя воодушевлённая - со значком ВЛКСМ на груди и красным комсомольским билетом в кармане. И всё бы хорошо, но ощутила девочка, что из её нутра с противным скрежетом пытается выбраться скверное предчувствие. Слышалось ей, "будто то ли что-то гремит, то ли что-то стучит... будто пахнет ветер не цветами с садов, не мёдом с лугов, а пахнет ветер то ли дымом с пожаров, то ли порохом с разрывов...".
       И застала девочка дома не жаркое родительское поздравление по случаю знаменательного события, а мамино выражение лица безрадостное, и саму маму, не желающую с ней разговаривать. И заподозрила девочка неладное, и зашла в свою комнату, и ледяной пот выступил на её комсомольском челе, потому что обнаружила она в комнате перестановку, и отодвинутый книжный шкаф, и её девичий дневник, лежащий на столе демонстративно открытым на злополучной секретной странице...

       Вечером домой пришёл папа, и девочка, таящаяся в своей комнате в оковах чудовищного стыда, прислушивалась к происходящему в кухне разговору; и слышала она, как папа говорил про то, что "девочка уже взрослая", а мама всё равно сокрушалась, что "вырастили проститутку".
       Ещё неделю мама не разговаривала с девочкой, а потом с ужасным летним происшествием все будто смирились, и только ни в чём не виноватый значок в виде красного флага с профилем революционного вождя на юной комсомольской груди до конца школьных лет служил немым укором девочкиной постыдной сущности.

vagabondgirl: (Default)
       Здесь могла бы быть романтическая история о школьной любви, но её не будет - я никогда не влюблялась в одноклассников. Впрочем, они в меня не влюблялись тоже - для этого были другие девочки, которые умели кокетничать, носили длинные косы и аккуратные белые банты. У меня же волосы были короткими, галстук всегда разворачивался наперекосяк, а колготки смешно собирались в гармошку на щиколотках. И тяжёлый портфель (в котором, кроме учебников, обычно лежали ноты и спортивная форма) мне никто ни разу помочь нести не порывался.
       В средних классах мои одноклассницы сменили банты на модные стрижки и мелирование, из коричневых школьных платьев переоделись в синие костюмы, научились премудростям макияжа и тонкостям флирта, а я всё продолжала ходить с имиджем девочки в гофрированных колготках.
       В восьмом классе на школьной дискотеке меня вдруг пригласил на танец старшеклассник, у которого были грустные карие глаза и сложная еврейская фамилия. Танцевать я отказалась, потому что не могла решить, на самом ли деле ему понравилась или он хотел надо мной посмеяться. Так и не узнала - тот мальчик спустя короткое время исчез. Позже дошли ужасные слухи, что он повесился.
       В одиннадцатом классе я уже училась в другом городе, где неожиданно обнаружила, что мой выпестованный годами имидж остался в прежней школе. Мне захотелось кого-нибудь влюбить в себя, и я выбрала одноклассника по визуальному признаку: стала улыбаться высокому симпатичному блондину. Блондину это, на удивление, понравилось, и уже скоро мы с ним гуляли под одним зонтом во время поездки с классом по Прибалтике.
       А потом меня в гости стал приглашать другой мальчик, тоже высокий и почти блондин. Мы вместе пили чай и ходили в кино. Тогда со мной провела беседу классная руководительница, которая сказала, что из двух блондинов надо выбрать одного, иначе будет нехорошо для моей репутации. По каким-то соображениям я выбрала второго, не подозревая, что в него была влюблена одна очень кудрявая девочка из нашего класса. Вскоре она всё-таки очаровала его своей пленительностью и раскованностью (я-то в душе всё ещё была целомудренной отличницей с нотами в портфеле), и в кино мы с ним ходить перестали.
       Самое дурацкое, что я даже пострадать как следует не сумела, - тогда у меня могла быть хотя бы история о любовной драме. А так никакой нет, что немного обидно.
     
vagabondgirl: (Default)
В детстве у меня было несколько мечт*, которые пребывали в перманентном виде до самого отрочества. Одна из них - стать чемпионкой мира по фигурному катанию.
Правда, существовало одно небольшое обстоятельство, которое никак не способствовало взращиванию фигуристов-чемпионов: в далёком снежном городе моего детства, несмотря на обилие природного льда, не было (и не предвиделось появления) секции фигурного катания.
Впрочем, меня это нисколько не смущало – тренировалась я регулярно и с упоением: на гимнастический купальник надевала короткую юбку, шнуровала на ногах коньки, включала пластинку с записями концертов Эмиля Гилельса, делала серьёзное лицо и выступала дома перед большим зеркалом. В арсенале моих прыжков был даже каскад "тройной тулуп—тройной риттбергер", не говоря уже о том, что в программу также обязательно включались всяческие пируэты и дорожки шагов, - что вызывало оживлённое ликование соседки снизу...
Уже третий год Матвей мечтает стать человеком-пауком.
Мои объяснения того, что в природе не существует людей-пауков, ему видятся недостаточно аргументированными - ведь главное - правильно упражняться, в чём он и проявляет завидное усердие.
Он надевает костюм человека-паука, рисует тайные знаки на внешней и внутренней сторонах ладоней и тренируется "выпускать паутину" перед зеркалом, принимая соответствующие ответственности момента позы и выражения физиономии, - к радости бабы Лиды, живущей этажом ниже (та просто всегда стабильно рада нашему существованию у неё над головой).

* Несмотря на личное решительное неприятие тенденции постепенного узаконивания чёрт-те каких языковых норм, категорически требую исключительного статуса для слова "мечт" (мн.ч. от "мечта")!
vagabondgirl: (Default)
      Несколько лет назад случились у меня две командировки подряд в далёкую страну Индонезию.  
      Как это часто водится во время деловых визитов, после того, как в ходе переговоров были достигнуты взаимовыгодные результаты, контракты подписаны и руки пожаты, последовала неофициальная часть - отметить плодотворное сотрудничество, что называется.    
       Накануне заключительного мероприятия наши индонезийские партнёры высказали свои пожелания на тему дресс-кода: всем следовало одеться нарядно - будут присутствовать  "большие погоны" из Министерства. Ну, мы и были нарядными, насколько это соответствовало нашим представлениям о нарядности в контексте деловой этики. Сами же индонезийцы надели пёстрые рубашки из батика (индонезийской хлопчатобумажной ткани, расписанной замысловатыми разноцветными узорами).    
     Встреча закончилась, мы улетели. Через некоторое время состоялось наше следующее запланированное посещение Индонезии, и событийный порядок визита был аналогичен предыдущему.     
     Перед завершающим вечером нас опять попросили облачиться в нарядное, но с небольшой ремаркой: не так, как в прошлый раз. В ответ на наши недоумённые взгляды последовало пояснение, что нарядно одетый - это одетый в батик, и никак иначе. Индонезийские партнёры понимали, что одежды из батика у нас не было, равно как и времени на покупку оной. Поэтому они любезно преподнесли нам нужные одеяния в подарок: мужчинам - рубахи, а мне - расклешённую юбку до пят.      
     Здесь в качестве уместного отступления скажу, что хотя я, конечно, не являюсь девушкой, держащей в арсенале своих внешних достоинств миниатюрность вкупе с газелевидной хрупкостью, но и не обладаю пугающим габаритами телом, а имею обычную спортивно-развитую долгими годами тренировок фигуру.    
     Тем не менее, низкорослым миниатюрным индонезийцам, чьи мужчины в среднем мне приходились ростом до уха, я, со своими ста шестидесятью семью сантиметрами в высоту, виделась, как выяснилось, бесконечно объёмной пришелицей из страны великанов.      
     В связи с этим покрасоваться в узорном убранстве мне не пришлось - развернув в гостиничном номере подаренную юбку, я обнаружила, что будь я в два, а то и в три раза шире в талии, то могла бы надеть её, не расстёгивая, - юбка представляла собой экземпляр пятьдесят восьмого размера из магазина "Богатырь". "Я ржаль и плакаль, а потом снова ржаль!"  
     Мои сослуживцы, серьёзные мужики, которым я отважилась продемонстрировать свой новый прикид, тоже бились в истерическом восторге. Из солидарности со мной свои батиковые рубашки (которые, кстати говоря, им оказались впору) мои коллеги надевать не стали.         
    Чуть позже пришлось оправдываться перед индонезийскими партнёрами: мы объяснили всё, как было.  Но те не нашли в себе силы сдержать обиду - сказали, что во время покупки сомневались насчёт размеров рубашек для мужчин, но что касается юбки, то её размер был точно моим!    
     Теперь я была для них  уже не просто великаншей, а великаншей, поправшей их национальные традиции. Ужас. Стыдно. Милые люди ведь.          
     Кстати, юбку до сих пор храню - как бы то ни было, а она красивая, цвета молодой сочной зелени, с чёрными узорами. Может, перешью когда-нибудь. Или растолстею.
vagabondgirl: (Default)
        Благодаря нетривиальной комбинации некоторых событий две последние четверти девятого класса довелось мне учиться в Кривом Роге, городе металлургов и жёлтого дождя.
        Как раз тогда в советских школах появился новый предмет - этика и психология семейной жизни. Учебников по нововведённой учебной дисциплине не было, оценок не ставили, а уроки представляли собой свободные размышления учителя на заданную тему без опоры на какие-либо конкретные методические рекомендации Минобразования. Кто знает, чему бы я научилась, если бы не попала именно в ту школу в то время.
        Как правило, этику и психологию семейной жизни вели учителя литературы или истории - наиболее «продвинутые» в гуманитарных вопросах предметники. Вот и нам науку «о взрослой жизни» стала преподавать историчка Раиса Максимовна, весьма привлекательная женщина средних лет, замужняя, имеющая своих детей, – казалось, что необходимыми знаниями о построении семейного благополучия она владела не только в теории.
        Не знаю, как моим бывшим одноклассникам, но лично мне из всего курса запомнился только один урок, «про ЭТО», как и положено. Да-да, именно так, а никак иначе назвали нам тему заключительного занятия по этике и психологии семейной жизни. Мальчиков несправедливо лишили «клубничного десерта», распустив по домам, и к посвящению «в тайное» была допущена только девичья половина класса.
        Несмотря на то, что шёл не пятьдесят второй год, а перестроечно-прогрессивный восемьдесят девятый, мы были хорошими девочками: практического опыта постижения вышеобозначенной темы не имели, а наша теоретическая искушённость основывалась лишь на самой популярной в народе сцене из «Маленькой Веры», - так что Раисе Максимовне выпало везение стать нашим первым авторитетным проводником в лабиринте ЭТОГО.
       Основная доносимая до нас идея заключалась в том, что при отсутствии официального благословения государством союза мужчины и женщины посредством выдачи на руки соответствующего документа с гербовой печатью – ни-ни!
       Однако в финальной части урока нам было позволено задать любые вопросы пикантного характера, причём Раиса Максимовна, будучи человеком понимающим, предложила написать ей анонимные «записки из зала». Это был ещё и тактический ход, превентивно уберегающий учительницу на случай «неудобного» вопроса, который можно было бы попросту «не заметить» среди других.
       Тактика подвела, потому что записка образовалась всего одна, и «не заметить» её было невозможно. Хуже того, бедная Раиса Максимовна, поражённая прямолинейностью терминологии, оперативно не сумела подобрать подходящих эвфемизмов и прочла текст вопроса в его аутентичном виде: «Допустимо ли жене брать половой орган мужа в рот для доставления ему удовольствия?»
Мы замерли… И тут Раиса Максимовна, театрально продемонстрировавшая, что ничуть не смущена, дала ответ, который вот уже двадцать лет я помню дословно:
      - Очень хорошо, что у вас есть возможность получить нужную информацию на уроке этики и психологии семейной жизни, а не из какого-нибудь сомнительного дворового источника. Так вот, девочки, кто бы и что вам ни говорил ни сегодня, ни через десять лет, запомните: то, о чем вы спрашиваете, недопустимо! Ни один мужчина никогда не будет уважать даму, позволившую себе такое! Это удел падших женщин, продающих любовь за деньги!

      Страшно подумать, если бы не урок Раисы Максимовны в комбинации с моей прекрасной памятью, то не видала бы я пресловутого женского счастья, как северного сияния над горой Килиманджаро...
vagabondgirl: (Default)
     Сегодня выбирала в магазине новые книги для своих мальчишек, и попался мне в руки сборник рассказов и повестей Ирины Пивоваровой. На мой взгляд, Пивоварова - одна из самых замечательных детских писателей.
       Полистав книгу не без трепета, не купила, решив, что мои отважные пираты не захотят слушать рассказы Люси Синицыной - слишком девчачье.
       Сама же книжки "О чём думает моя голова" и "Тройка с минусом или происшествие в 5 "А" в детстве зачитывала до дыр. В последней, к тому же, мне безумно нравились иллюстрации!

Если интересно, то вот здесь "Тройка с минусом..." именно с теми же картинками Г.Юдина, которые были в моей книжке.
   Главная героиня "Тройки..." Аня Залетаева, отличница и староста 5 "А"     класса московской школы №512, на какое-то время даже стала кумиром для  меня и моей лучшей школьной подруги Наташки.
      Мы завели  специальные тетрадки, на их обложки перерисовали портрет  Ани из книги и стали поклоняться своему идолу.


      На одной из "официальных" фотографий поры, когда у нас царил "культ личности" Ани Залетаевой,  у меня гладко зализанные волосы на прямой пробор и наисерьёзнейшее выражение лица без тени улыбки (всё как у Ани же).
      В тетрадках мы составляли  режим дня, вносили отчёты о своих достижениях  и записывали ещё что-то очень важное тогда для нас.
      Но однажды из-за своей горячей любви мы жестоко пострадали.
      Каждую неделю в нашем классе выпускались листовки-молнии, в которых обличались страшные пороки нерадивых учеников. Стать героем «молнии» было беспредельно унизительно: даже самые нечувствительные к публичному осуждению шалопаи не могли безучастно нести маску безразличия, обнаружив свой «портрет» в новом выпуске листовки. 
     
Надо сказать, что... )

April 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom
Page generated 23 September 2017 11:39 pm
Powered by Dreamwidth Studios